Значок радиоактивности

ВОЙНА, МИР или НИЧЕГОНЕДЕЛАНЬЕ??

Заявления и первые шаги «главного комика Украины» и – теперь по совместительству – Президента Украины г-на Зеленского относительно Донбасса изрядно возбудили «штатно-патриотическую» братию. Но это ожидаемо. Что действительно представляет актуальный интерес – это не истерика наемных «порохоботов», а ответ на вопрос: какой из вариантов развития событий для Украины наилучший, а какой – наихудший? Поэтому предлагаю рассмотреть все основные варианты. Начав - вопреки старой русской традиции - не с «за здравие», а с «за упокой» - т.е. с вариантов наихудших (как, по крайней мере, кажется автору).

Вариант первый. Безоговорочная капитуляция. Согласно этому сценарию - Украина признает переход принадлежности Крымского полуострова Российской Федерации и признает одновременно с этим независимость Донецкой и Луганской "Народных Республик" (в границах либо существующей ныне линии разделения войск либо даже в границах Донецкой и Луганской областей соответственно). Что произойдет в этом случае?? С одной стороны - мы потеряем чрезвычайно ценные в экономическом отношении регионы. Кроме того - такой шаг будет означать открытое, официальное и публичное признания факта проигрыша войны, ведущееся еще с 2014 года и стоившей нам тяжелых потерь. И – как неизбежное следствие – глубокий кризис доверия населения к институтам власти в Украине, как таковым.

Сценарий представляет исключительно неблагоприятным, но, как ни парадоксально на первый взгляд, имеет и «жирные плюсы». Во-первых, мы должны ясно понимать: с Донбассом и Крымом в своем составе Украина никогда не интегрируется в т.н. «Евро-Атлантическое сообщество». «Т.н.» здесь в кавычках потому, что «Евро-Атлантического сообщества» на самом деле не существует. Существуют отдельно европейское сообщество – причем отнюдь не равное Европейскому Союзу, а довольно-таки значительно шире его и отдельно – атлантическое сообщество. Которое находится с европейским сообщество в довольно сложных, а местами и временами - даже остроконфликтных отношениях. Мечтаемой «евроатлантической интеграции» мы не сможем в этом случае добиться хотя бы потому, что в случае «реинтеграции Донбасса» и «деоккупации Крыма» там придется вводить даже не военное, а осадное положение (в том смысле, в каковом осадном положении отличалось от военного положения осенью 1941 г. в СССР – включая право полицейского и военного патруля на расстрел на месте и другие «милые» вещи). И вводить его не на один год и даже не на 5 лет. А минимум лет на 10 – если не больше. Поэтому для тех, кто одновременно истерически верещит «мир через победу, а не через капитуляцию!!» и одновременно столь же истерически верещит «Украина должна быть в ЕС и НАТО!!» хочешь не хочешь, а приходится предложить выбор: или «мир через победу» или «в ЕС и НАТО».

На самом деле - могут быть приемлемы оба варианта. Лично мне Севастополь в составе Украины представляется куда большей ценностью, чем членство страны в этом грёбанном Европейском Союзе. Но я вполне осознаю, что может существовать и противоположная точка зрения. Тем более, что вся Восточная Галиция (больше известная у нас как Галичина) фактически живет за счет заработков в этом самом Европейском Союзе. Поэтому в случае, если будет поставлен вопрос: капитуляция или война? - было бы резонно спросить о наиболее желательном решении у населения. Референдумом. Да, это противоречит правилам военного искусства на предмет необходимости внезапности и всего такого прочего, но стратегия - только служанка политики. И легендарный генерал Шарль де Голль (на самом деле он после войны так и остался полковником, но это мелочи), когда заручался мандатом французской нации на одобрения Эвианских соглашений 1962 г. с Армией национального освобождения Алжира (согласно которым Алжир на определенных условиях становился независимым – включая и те три департамента Франции на территории Алжира, которые согласно французской конституции считались частью метрополии) поступил именно так - провел референдум. Несмотря на возражения военных. Причем эти «возражения» дошли до открытого мятежа элитных войск (а надо помнить, что французские десантники – это отнюдь не наши «десантно-штурмовые войска»).

Вариант второй. Компромиссный мир. Этот вариант является таковым, к коему психологически более готова (если оценивать «в общем и целом») бОльшая часть населения Украины, но которой наиболее трудно реализовать практически. Главное причина этих трудностей очевидна: компромисс всегда есть «искусство возможного», а такое искусство и предел этого самого «возможного» каждый понимает сильно по-своему. Одни полагают, что компромисс мог бы быть достигнут на тех условиях на которых первоначально Киев ввел диалог с Симферополем в 1990-х гг. Т.е. речь идет о мирном договоре с "ДНР" и "ЛНР" на условиях делегирования этими образованиями Киеву только тех полномочий, которые они сами готовы Киеву делегировать. Другие же придерживаются того мнения, что компромиссный мир возможен на условиях, когда Киев сам (или при минимальном учете мнения ОРДиЛО) определит объем остающихся у Центра полномочий. И разумеется, при этом существует множество «различающихся в тактических деталях» вариантов, занимающих промежуточное положение между этим двумя крайними точками зрения на "компромиссный мир"...

Уже поэтому становится понятно, что насколько компромиссный желаем теоретически - настолько же трудно он реализуем практически. Кроме того, нужно отдавать себе отчет, что и в этом случае снова возникает «проклятый вопрос» о «Евро-Атлантической интеграции» Украины. Потому что ни Донбасс, ни Крым никогда не согласятся на интеграцию Украины в ЕС и НАТО.

Вариант третий. «Холодный мир» - точнее «замороженный конфликт». Этот путь может быть реализован двумя способами. Первый: когда в нейтральную зону между противоборствующими группировками вводятся войска ООН подобно тому, как это имеет место между Республикой Кипр и Турецкой Республикой Северного Кипра начиная с первой половины 1970-х гг. и вплоть до сегодняшнего времени. Достоинством этого решения является сведение к минимуму последующего кровопролития и (что тоже немаловажно) военных расходов. Недостатком (и очень существенным) – то, что мы получаем «консервирование» ситуации на неопределенно долгий срок, причем территории "ДНР" и "ЛНР", как и сейчас, признаются нашими только чисто номинально.

Здесь следует отметить, что в Украине до сих пор имеет хождение бредовая идея касательно установки в "ДНР" и "ЛНР" и на контролируемой ими части украинско-российской границы юрисдикции администрации и сил ООН. Следует со всей определенностью сказать, что «обоснованность» этой идеи находится на уровня фразы из некогда известного мультика: «все это бред - не говорят не рыбы ни коты!». Для того, чтобы разместить миротворческие силы ООН и выработать условия этого размещения - необходимо согласие всех воюющих сторон. Между тем совершенно понятно, что ни "ДНР", ни "ЛНР" никогда на контроль над собой администрации ООН и размещения ее сил на границе с Россией не согласятся.

Впрочем, существует возможность «заморозки» конфликта и силой - путем перехвата огневой инициативы. Если очень коротко то рецепт такой «заморозки» исключительно прост: когда по вам с позиции мятежников выпускают один снаряд - вы лупите по району предполагаемого расположения орудия противника полным залпов батареи «Градов» (это 240 реактивных снарядов, если кто не знает). А если по вам дают залп из «Града» – отвечайте полным залпом двух реактивных артиллерийских дивизионов «Ураган» отдельного реактивного артиллерийского полка (у нас таких полков 4). И так далее в том же духе - пока противник не станет «вести себя тише воды, ниже травы». Метод, конечно, чреватый на первоначальном этапе его применения эскалацией конфликта, но – особенно принимая во внимания подавляющее превосходство ВС Украины в огневых средствах – по итогу очень действенный.

Очевидный плюс такого подхода в том, что он позволяет обойтись без всяких сил ООН. Соответственно - продолжительность «заморозки» конфликта, его дальнейшая «разморозка» и пр. зависит только от нашего желания и не связаны ни с какими международными инстанциями и хлопотами, из таких связей вытекающими. Но при этом надо понимать, что остаются некие проблемы, свойственные первой («разделение силами ООН») версии данного варианта. А именно: даже если ОРДиЛО будет принуждено воздействием огня гаубиц и реактивной артиллерии «сидеть на попе ровно» - это отнюдь не помешает остаться "ДНР" и "ЛНР" де-факто независимыми от Украины государственными образованиями. Причем в условиях наличии таких образовании на территории Украины о вступлении в ЕС и даже НАТО можно, опять же, прочно забыть.

Вариант четвертый. «Мир через победу». Разумеется, этот сценарий пользуется наибольшей популярностью у наших «патентованных патриотов». Вариант действительно хорош, но имеет один крайне неприятный изъян – за него придется дорого заплатить. Бред г-на «бывшего главного лампасника Украины» генерала армии Муженко, что такой сценарий потребует жизней примерно 3 тыс. украинских солдат и в несколько раз большего числа жертва противостоящих нам вооруженных формирований и находящегося «на той стороне» мирного населения можно уверенно отмести в сторону. Потому как если в реале при осуществлении такого сценария нам удастся обойтись «всего лишь» 10 тыс. погибших только среди наших солдат - будет уже очень даже хорошо.

В результате - получается парадокс. Если какой-нибудь политик – «камикадзе» бросит армию на Донбасс, предварительно обработав по очереди центры Донецка и Луганска огнем всех четырех наших отдельных реактивных артиллерийских полков, собранных в один кулак – благодарный народ от плодов такой победы, конечно же, не откажется. Но данному политику цены этой победы не простит. И его политическое существование будет навсегда окончено. Камикадзе восхищались только в Японии. Да и то - лишь до известного времени…

Наконец, в случае военного решения проблемы Донбасса возникает еще один риск – открытое полномасштабное военное вмешательство России. У нас в лентах информационных агентств принято писать по каждому поводу и даже без повода, что «Кремль в панике», «США указали России на ее место» и т.д. и т.п., но что характерно - при этом часто-густо ни Кремль, ни иные граждане России ни малейшего понятия не имеют, что они, оказываются, уже «в панике». А «указания США» там посылают «в пешее эротическое путешествие» вместе с носителями этих указаний. И так далее. В общем - если говорить чисто военным языком, то, как завещал нам герр генерал-полковник Гальдер (не самый плохой генштабист кстати говоря), главная проблема сценария «мира через победу» банально в следующем: «крупный оперативный успех не может быть достигнут без крупного оперативно риска».

В нашем случае мы должны понимать, что решая проблему Донбасса пехотой, танками, артиллерией и авиацией - мы можем либо действительно решить ее, либо поиметь в результате крупномасштабное вторжение ВС Российской Федерации, которое отразить не сможем. И нужно либо решаться на такой риск, либо перестать пыжиться. Потому как - как мудро писал один из вождей восставших против немцев племен Юго-Западной Африки (да-да, Намибия не всегда была «под ЮАР», а когда-то была немецкой колонии – «орднунг», «арбайтен» и все такое) когда «огнем атакуешь» крайне желательно «клич боевой прекратить». Потому как «клич боевой» в эпоху, когда «бой пехоты решается действие огня» не приносит никакой пользы. Кроме вреда разумеется.

Мы на это готовы? Если да – надо собрать все ресурсы (начиная с воли) в кулак и делать. Если нет – перестать, наконец, выпендриваться.

Ну и в заключение о варианте последним, который точно приведет страну к катастрофе (нет, в конечном итоге все-таки получилось в конце «за упокой»). Это вариант нынешний: «ни мира, ни войны» оформленный, как имитация войны. По данным ООН конфликт на Донбассе уже унес жизни примерно 13 тыс. чел. с обеих сторон. Но ООН считает (как и принято у тупых бюрократов), непосредственно пораженных пулями, осколками и пр. Если же мы посчитаем (вернее, хотя бы вчерне попробуем подсчитать - поскольку соответствующей статистки никто не ведет): сколько людей умерло в Украине начиная с 2014 года только по причине снижения финансовой доступности лекарств и медицинских услуг, - эти 13 тыс. покажутся нам маленькими, даже малосущественными потерями. Сколько таких жертв - не знает никто. Но то, что счет их идет на многие десятки тысяч - известно всем, кто хоть в малой степени интересовался этим вопросом. Что такое курс обменника знают сейчас даже младшеклассники и глубокие пенсионеры. Поэтому достаточно сказать, что в нынешнем курсе гривны к доллару, евро и прочим фунтам стерлингов и йенам примерно 40% составляет компонент, именуемый на языке валютных спекулянтов «военные и связанные с военными риски».

Еще проще – реальное окончание войны (ЛЮБЫМ способом) равнозначно почти немедленному увеличению благосостоянию населения примерно вдвое. Подчеркну ЛЮБЫМ способом – от безоговорочной победы до безоговорочной капитуляции. Разница в том, что капитуляция ведет нас всего лишь к поражению. А продолжение шоу «ни мира, ни войны» - к катастрофе, системному банкротству Украины как государства. Не конкретного режима, а государства, как общественного института. И это уже намного серьезней, чем судьба какого-то «потерявшего берега» кондитера и его подельников и холуев или судьба ставшего Президентом Украины комика.

Украине нужен мир. Варианты путей к этому имеют широкий спектр – от безоговорочной капитуляции до решительной победы. Но если мы этого мира не добьемся - нас ждет сползание в катастрофу, даже более страшную по последствиям, чем возможные последствия проигрыша Киевом полномасштабной войны с Москвой.

Вот такие дела, ребяты… :(:(
Значок радиоактивности

«ЛОВЛЯ НА ДИВИЗИИ»

Какие цели преследует Россия развертыванием новых формирований сухопутных войск на границе Украины и почему ей удается этих целей достигать

На исходе воскресенья 23 июля 2017 г. начальник Генерального штаба Вооруженных Сил (ВС) Украины – Главнокомандующий (оперативный) ВС Украины генерал армии Украины Виктор Муженко сделал тревожное (на первый взгляд – почему только «на первый» - см. ниже) заявление: по его словам, за последнее время ВС Российской Федерации «существенно нарастили» свою наземную группировку у восточных границ Украины, введя в ее состав дополнительно три мотострелковые дивизии (мсд), предназначенные для (цитирую дословно) «быстрых наступательных действий» (военный человек или просто человек, обладающий элементарными военными знаниями, должен был бы сказать «стремительных/скоротечных наступательных операций»). «Приближенные к официальным кругам» аналитики и обозреватели отечественных СМИ не преминули весьма быстро несколько уточнить и дополнить эту информацию, сообщив, что речь идет о 3-й, 144-й и 150-ой мсд сухопутных войск (СВ) России. Это уточнение, однако, сопровождалось некоторым удивлением у более внимательных наблюдателей – ибо абсолютно не секрет, что например 3-я мсд (нынешнего формирования) СВ России была начата формированием еще 01.12.2016 г., т. е. более полугода назад. При этом весьма уместно также заметить, что указанные три мсд не являются абсолютно новыми (или даже вновь переброшенными из других стратегических районов) формированиями. Каждая из них сформирована на базе двух отдельных мотострелковых бригад (омсбр) в рамках т. н. «контрреформы Шойгу» (предусматривающей, среди всего прочего – список весьма длинный, но здесь ему не место - возврат для танковых и мотострелковых соединений СВ Российской Федерации, предназначенных для оперативного использования на Европейском театре войны от бригадной структуры вновь к традиционной для советской/российской армии дивизионно-полковой - что начало методично осуществляться еще до событий 2014-го и последующих годов) и находятся в районах дислокации своих «материнских» соединений.

Численный и боевой состав группировки российских войск также в связи с произведенной реорганизации возрос незначительно: если две омсбр СВ России штатно насчитывают, в общей сложности, примерно 10 тыс. чел. личного состава и 132 основных боевых танка (ОБТ), то российская мсд современной организации имеет в своем составе около 13 тыс. чел. и 156 ед. ОБТ. Таким образом, никаких серьезных оснований для беспокойства у нас на деле решительно не наблюдается. Тем более, что если бы СВ Российской Федерации действительно готовились к «быстрым наступательным действиям» (сохраним корявую терминологию начальника Генерального штаба) против Украины, то к границам нашей страны были бы подтянуты не мотострелковые, а танковые соединения (дивизии и бригады) – которые в СВ России имеются во вполне достаточном количестве для операции такого масштаба.

Исходя из вышеизложенного, может сложиться впечатление, что над нагнетаемой отечественными должностными лицами и СМИ общественной истерией вокруг «вот-вот предстоящего крупномасштабного российского военного вторжения в Украину» следовало бы просто соболезнующе-иронически посмеяться. Тем более, что элементарный анализ ситуации показывает – политическое руководство России и объективно и субъективно заинтересовано в нахождении Донбасса в составе Украины (но, естественно, только на условиях Донецка и Луганска – читай – Москвы - а не на условиях Киева). По той простой причине, что этой самой Москве нужен «стопор», эффективный внутриукраинский «геополитический тормоз», препятствующий движению Украины в Европу (где нас, впрочем, очень мягко говоря не слишком-то и ждут) и Северо-Атлантическое сообщество (автор сознательно не употребляет красивый, но абсолютно безграмотный термин «евроатлантическое сообщество»: европейское сообщество – кстати, отнюдь не исчерпываемое только Европейским Союзом - и NATO - две суть совершенно разные – хотя «географически тесно пересекающиеся» и по многим направлениям – также весьма тесно взаимодействующие объединения – которые никогда не станут единым целым). А таким «стопором» могут быть только крупные (в демографическом и экономико-финансовом смыслах) и располагающие большой политической и экономико-финансовой же автономией русскоязычные регионы в составе Украины. Если бы дело обстояло иным образом - Россия еще весной 2014 г. не ограничилась бы «всего лишь» аннексией Автономной Республикой Крым и Севастополя. Тем более, что тогда ВС Украины находились в несравненно худшей «боевой форме», чем сейчас – три с лишним года спустя после начала АТО.

Однако на самом деле - ситуация складывается значительно более печальным образом. Нагнетание страстей вокруг «не сегодня-завтра ожидаемого вторжения бывшего брата» приводит к тому, что во-первых общественность и политики (последние – частично под влиянием общественности, частично «по собственному почину») начинают требовать принятия контрмер, а во-вторых сами инициаторы и участники этой компании начинают поддаваться влиянию собственной же пропаганды (такой «пропагандистский самогипноз» не есть нечто ни новое, ни уникальное – его многочисленные примеры известны еще со времен Первой Мировой войны). И тоже начинают и сами планировать «принятие адекватных контрмер» и требовать того же от своих подчиненных всех степеней.

Последствия этих «игр воспаленного (скажем деликатно) воображения» весьма прискорбны. Стремясь «прикрыть все и вся» от якобы грозящего вторжения России (причем угрозу видят даже уже и со стороны белорусской границы - демонстрируя при этом полное непонимание ни характера лично г-на Лукашенко, ни характера и политики его режима, ни – что, пожалуй, важнее всего – национального характера белорусской нации, вполне адекватным срезом которого является белорусская армия – самая боеготовая и – важно! - обладающая наиболее высоким боевым духом из ВС всех государств – бывших союзных республик СССР) группировку СВ и Национальной Гвардии (НГ) Украины распылили вдоль всей северной, всей восточной и почти всей (от Мариуполя до Одессы включительно) южной границ страны. Строятся дорогостоящие развитые (но абсолютно бесполезные в военном отношении) инженерные сооружения непосредственно на государственной границе (печально-анекдотически известный проект «Стена», ранее «брендировавшийся» также как ни много ни мало «Европейский вал»), в глубине национальной территории создаются протяженные, эшелонированные в глубину укрепленные рубежи.

Ответственным за все эти мероприятия было бы весьма нелишним прочесть поучительную книгу из серии «Библиотека офицера» под названием «История военного искусства», изданную Военным издательством Министерства обороны СССР в далеком уже 1986 г. Собственно, всю книгу даже и не требуется читать (хотя это и было бы полезным): что такое «кордонная стратегия», какова характерная для нее группировка войск и главное – к каким плачевным последствиям для хода и исхода войн, ведомых придерживающейся такой стратегии стороной она приводила (если только другая сторона не была настолько глупа, что придерживалась аналогичной стратегии), описано в этой работе всего одним абзацем. Причем на языке, понятном даже полному дилетанту в военном деле…

Полагаю, вряд ли нуждается в развернутой аргументации, что стратегия, полное банкротство которой продемонстрировал уже далекий ныне XVII век, в веке нынешнем сулит банкротство еще более сокрушительное. Вполне конкретные последствия применения «кордонной стратегии в современных условиях и на национальный манер» мы уже вполне ясно наблюдаем. Имея «под ружьем» в ВС и НГ Украины 310 тыс. чел. (по крайней мере - это их официальная суммарная штатная численность на конец декабря 2016 г. – а ведь к боевым действиям на Юго-Востоке привлекаются еще и многочисленные формирования Государственной пограничной службы Украины и некоторые подразделения Службы безопасности Украины!) командование Вооруженных Сил Украины не в состоянии изыскать достаточных сил и средств, чтобы нанести не то что решительное поражение, но даже и просто парализовать активность группировки противника, почти в 8 (восемь!!) раз меньшей численности (согласно официальным данным Министерства обороны Украины, суммарная численность т. н. «Армии ДНР» и «Народной милиции ЛНР» не превышает 35 тыс. чел, плюс еще примерно 5 тыс. чел. – интервенционистская группировка регулярных формирований ВС Российской Федерации на Донбассе). И все потому, что вместо того, чтобы видеть залог успеха в восстановлении территориальной целостности и неприкосновенности территории Украины в массированном огне на уничтожение, решительном массированном ударе смело (крупный оперативный успех не может быть достигнут без крупного же оперативного риска – это «азбука для начинающих» военного искусства) сосредоточенными силами и средствами и не менее решительном маневре (в истории Второй Мировой войны бывали случаи, когда на главный театр военных действий направлялось до 95% и даже более общего наличия сил и средств – и это несмотря на наличие сильного непредсказуемого противника в стратегическом тылу - такова была, например, блистательная кампания Вермахта на Западе в мае-июне 1940 г.) – высшее командование ВС Украины распыляет вверенные ему силы по многочисленным «кордонам» - в надежде на какие-то жалкие «эшелонированные оборонительные рубежи» (которые на деле в самом лучшем случае не многим крепче яичной скорлупы)!! ВС и НГ Украины действуют в точности как германская группа армий «Север» генерал-фельдмаршала Вильгельма Риттера фон Лееба, наступавшая через Восточную Прибалтику на Ленинград в 1941-м – не имеют ударной группировки (не только ясно выраженной, но и вообще никакой) и все время допускают ошибки (и очень грубые – много грубее, чем допустил в свое время упомянутый фон Лееб). Итог – Война за Донбасс фактически проиграна. Причем - проиграна с позором (и большим позором – что бы и с каким фальшивым надрывом не вещали по «национально-свідомому» телевизору). Во всяком случае – пока. И не видит этого только тот, кто совсем уж не желает взглянуть в глаза суровой реальности.

Что же дальше? Остается констатировать, что если не извести (решительно и на корню – причем вместе с «руководящими кадрами», являющимися ее апологетами, в качестве категорически обязательного условия – ибо под их руководством никакая, даже самая идеальная концепция, работать не будет) нынешнюю (в корне же порочную) стратегическую доктрину национальных ВС – Донбасс будет потерян нами навсегда (впрочем – а нужен ли нам он??? – но это отдельный вопрос сугубо политического характера, выходящий далеко за рамки предмета настоящей статьи и который – вообще говоря – давно уже должен был бы стать предметом самой серьезной, публичной и широкой дискуссии в украинских и политикуме и обществе; как хрестоматийный пример такого подхода можно привести общественно-политическую дискуссию о будущем Соединенных Штатов на их Севере в ходе Гражданской войны в США 1861-1865 гг.). Чтобы не прятаться за «голос общественности», считают своим долгом сказать, что по мнению автора - Донбасс должен быть удержан Украиной ценой любых жертв как с «той», так и с нашей стороны и любых разрушений на территории т. н. ОРДЛО («отдельных районов Донецкой и Луганской областей») и в прифронтовой зоне «по эту» сторону фронта. Но сказанное - сугубо личное мнение автора, могущее и не совпадать с волей моей нации. Которой (воле украинской нации) автор будет считать своим долгом подчиниться в любом случае – какой бы вердикт касательно Донбасса нация не вынесла (но только вынести она его должна в предельно ясной, конкретной и исключающей всякую двусмысленность форме – возможно через общегосударственный референдум – кстати, такой путь для подобных случаев прямо предусмотрен действующей Конституцией Украины). Как бы там ни было – о «более широком замахе» - возвращении Крыма «вооруженной украинской рукой» - при сохранении нынешних взглядов отечественного Генерального штаба и штабов Сухопутных Войск и Воздушных Сил Украины на ведение войны с Россией - не приходится и мечтать. Даже при самом смелом полете «военно-патриотической мысли»…
Значок радиоактивности

ПРЕКРАЩЕНИЕ ОГНЯ И ДЕЭСКАЛАЦИЯ НА ДОНБАССЕ: ПОПЫТКА КРИТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА СИТУАЦИИ

Как известно, продолжающиеся вот уже почти два с половиной года переговоры в рамках форматов сначала «Минск», а потом – «Минск-2», увенчались к настоящему времени весьма малоудовлетворительным результатом. Число инцидентов, классифицируемых как нарушений соглашений о прекращений огня в зоне АТО достигает многих десятков раз в сутки. В частности, в начале января наступившего года министр обороны Украины генерал армии Степан Полторак заявил, что «режим тишины» нарушался в 2016-м более 16 тыс. раз. Это значит, что огонь открывался в среднем каждые полчаса. За январь же 2017 г., по данным НАТО, имело место более 5,6 тыс. случаев нарушения режима прекращения огня – то есть уже в среднем каждые 8 минут. При этом часть инцидентов происходит с применением вооружений калибром 75 мм и выше (вплоть до реактивной артиллерии, используемой целыми подразделениями), которые (согласно договоренностям) уже давно должны были быть отведены от линии фронта на дистанцию максимального дальности выстрела.

Очевидно, что, имея налицо такую ситуацию, прежде чем пытаться давать рекомендации - что делать? - следует ответить на другой вопрос, а именно: почему это вообще происходит?? Разумеется, некоторая часть нарушений «режима тишины» связана (и это неизбежное обстоятельство, которое почему-то совершенно не принимается во внимание) с элементарной недисциплинированностью личного состава. Не следует забывать, что Вооруженным Силам и Национальной Гвардии Украины противостоят хоть, безусловно, и не иррегулярные, но, скажем так, «полурегулярные» вооруженные формирования. Имеющие весьма своеобразное представление о воинской дисциплине, допустимости употребления алкоголя во время несения боевого дежурства и пр. Поэтому до тех пор, пока (и если) противоборствующие стороны не будут разведены войсками третьей стороны - некоторое число инцидентов представляется неизбежным.

Тем не менее, на данный момент число этих инцидентов слишком велико и главное - значительная часть из них слишком масштабны, чтобы считать происходящее итогом только слабой дисциплины и того, что в советские времена называлось «бытовой распущенностью» в вооруженных формированиях т. н. «ДНР» и «ЛНР». Напротив, количество инцидентов и их масштаб заставляют уверенно предполагать, что речь идет о совершенно целенаправленной политике. Не только санкционированной, но и прямо предписанной военно-политическим руководством «ДНР» и «ЛНР» и стоящей за ними Российской Федерации. Цель такой политики совершенно прозрачна: воздействовать на потенциал Украины «войной на истощение» - в расчете на то, что экономико-финансовые и внутриполитические издержки продолжающиеся неопределенный срок «вялотекущей с интерпериодическими обострениями войны» подорвут способность страны к сопротивлению. И заставят ее либо пойти («программа-минимум») на желаемые Москвой, Донецком и Луганском политические уступки касательно «ДНР» и «ЛНР», либо («программа-максимум») спровоцировать внутриполитический кризис непосредственно в Киеве, который приведет не только к свержению действующей власти, но и к радикальной смене внешне- и внутриполитического курса Украины. Следует отметить, что такие надежды отнюдь не являются лишь какими-то иллюзиями. Так, Украина уже сейчас вынуждена содержать более чем 350-тысячные вооруженные силы (сюда входит численность собственно ВС, Национальной Гвардии и персонала Госпогранслужбы), а социальная напряженность в стране неуклонно возрастает.

Попутно противником преследуется еще одна - сопутствующая, но важная для него задача: оправдать постоянной активностью на фронте экономико-финансовые и социальные трудности внутри самих «ДНР» и «ЛНР». «Цементируя» сознание жителей этих территорий поддержанием в нем психологии «осажденной крепости».
Из всего изложенного легко увидеть, что попытки достигнуть устойчивого «режима тишины» и в целом - военной деэскалации конфликта на Донбассе политико-дипломатическим путем обречены на провал. Ведь для успеха на этом пути необходимо, чтобы указанный путь и с именно таким результатом был, если и не желательным, то по крайне мере - приемлемым для всех формальных и фактических участников переговорного процесса. В то время как сейчас и в обозримом будущем для трех субъектов этого процесса (Российская Федерация, «ДНР» и «ЛНР») это нежелательно (хотя они, разумеется, не провозглашают данный факт открыто). В нынешней ситуации реально действующие соглашение о прекращении огня может быть «куплено» Киевом лишь за счет таких политических уступок (в частности в вопросе о контроле над внешними границами «отдельных районов Донецкой и Луганских областей»), которые обессмысливают саму ценность сохранение Донбасса в составе Украины.

Однако, остается еще один путь достижения «режима тишины» – военный, силой оружия. Украине следует предъявить «ДНР» и «ЛНР» ультиматум: в течении не позднее, чем 72-96 часов с момента его доведения до противостоящих сторон, обеспечить действительное прекращение огня и отведения тяжелых и средних вооружений. В противном случае Украина должна оставить за собой право (и неуклонно реализовывать это право - о чем должно быть официально, публично и определенно заявлено на самом высшем политическом уровне) на отказ от Минских договоренностей в части разведения тяжелых и средних вооружений и право на ответный огонь по решению непосредственно командиров частей и подразделений на местах. При этом должно быть также заявлено, что Украина отказывается от «пропорционального применения силы» и устанавливает режим владения огневой инициативой по всей линии соприкосновения в зоне антитеррористической операции.

Понятия владения огневой инициативой не есть нечто новое в военном искусстве, множество раз практикуясь в годы Первой и Второй Мировых войн. Более того, операции некоторых войн были целиком построены на владении огневой инициативой (например, ставшая уже классикой война в Персидском заливе в 1991-м). Практически это сводится к тому, что, скажем, в ответ на отдельный выстрел снайпера или автоматную очередь противника наносится огневое поражение и по цели и по квадрату в котором она расположена всеми огневыми средствами взводного опорного пункта, по которому произведен выстрел, всеми огневыми выстрелами смежных опорных пунктов и минометной ротой или батареей соответствующей батальной тактической группы в течении не менее 5 мин. Если же противник производит одиночный выстрел из танкового орудия, то отвечать (полным залпом) должна уже реактивная артиллерийская батарея из состава бригадной артиллерийская группы. Конечно, на самых первых порах это повлечет за собой неизбежное (и значительное) обострение ситуации в зоне АТО, но как только противник твердо поймет, что платой за один выпущенный в сторону украинских позиций снаряд или мину будут, среди прочего, 240 ракет «Град», «режим тишины» очень скоро установится сам собой - даже несмотря на возможные категорические приказы противоположного рода командованием противостоящей стороны. В конце-концов – подобный метод действовал даже на такого дисциплинированного и упорного противника, как Вермахт – а до него в смысле боевой устойчивости не только вооруженным формированиям «ДНР» и «ЛНР», но и современной Российской Армии очень далеко.

Вообще же - следует отметить, что если Вооруженные Силы Украины не смогли воспользоваться своим подавляющим огневым превосходством над мятежниками в ходе активной фазы операций против них в 2014 г., то они должны, по крайней мере, воспользоваться таковым превосходством в интересах поддержании перемирия. Разумеется, такой шаг потребует большого политического мужества от руководства страны, однако следует ясно понимать: для Украины хуже всего (даже хуже полномасштабной войны) состояние «ни мира, ни войны» (что было озвучено еще в том же 2014 г. – и обстановка с тех пор в этом плане совершенно не изменилась).
И даже если мы примем за основу для будущих действий вариант возвращения Донбасса военным путем (на чем настаивает отнюдь не только «Правый Сектор», но и значительная – уже более 20% - часть украинского общества, причем главное, что это процент с осени 2014-го медленно, но неуклонно идет вверх) - мы все равно нуждаемся в «мирной паузе». Просто для того, чтобы привезти себя в порядок и в военном смысле (например, боевая подготовка войск к крупномасштабным наступательным, а равно и оборонительным операциям, немыслима в условиях, когда они частью разбросаны по блок-постам, а частью израсходованы на создание многочисленных мелких групп тактических резервов) и в смысле экономико-финансовом. Поэтому «мирная пауза» совершенно необходима - и если ее нельзя добиться политико-дипломатическим путем, значит ее следует добиваться путем военным.

Альтернативой указанному решению может быть только разведение сторон миротворческим воинским контингентом. Но для такого сценария, во-первых, опять-таки требуется согласие всех сторон - участников конфликта (а его нет и пока не предвидеться), а во-вторых (и это даже важнее) - весьма велика вероятность, что введение контингента миротворцев, сформированного под эгидой ООН или ОБСЕ приведет к реализации «кипрского сценария». Когда конфликт был действительно «заморожен», но - ценой фактического разделения государства на неопределенно долгий срок. С учетом всего изложенного выше, «принуждение к тишине» путем завладения и прочного удержания огневой инициативы вплоть до полного прекращения огня вдоль линии соприкосновения представляется и наиболее реалистичным, и наиболее предпочтительным сценарием.
Значок радиоактивности

Его Величеству Танку исполнилось ровно 100 лет

Рождение оружия - «лохань», не знающая преград

В начале XX века большинство военных теоретиков считало, что крупные вооруженные конфликты будущего станут относительно недолгими (полагали, что длительного противоборства просто не выдержит экономика ни одной из воюющих сторон). Посему ожидалось, что и сами боевые действия также примут высокоманевренный, «кавалерийский по духу» характер. Первые месяцы Мировой войны 1914-1918 гг. вроде бы оправдали «оперативно-теоретический прогноз». Однако, уже к концу первой военной осени все стороны конфликта прочно увязли в траншеях. До «верденской мясорубки» было еще далеко, но попытки прорвать линии обороны «зарывшихся в землю» войск уже приводили к весьма ощутимым потерям (при малозаметных результатах). Естественно, что в подобной ситуации старая как сама регулярная армия идея «подвижного форта», способного «прогрызть» позиции противника (подобно средневековым осадным машинам и «гуляй-городам»), не могла не оказаться вновь востребованной. Вопрос был лишь в том, кто первый более-менее сносно воплотит ее в жизнь на новом техническом уровне.

Первыми (100 лет назад) оказались англичане. В этом не было какого-то особого всемирно-исторического смысла и глубоких, «чугунно-объективных» предпосылок. Просто так получилось. Почти одновременно, в 1914-1915 гг. работы над танками и «танкоподобными» боевыми машинами начались в Великобритании, Италии, России, Франции. А в Австро-Венгрии серьезный проект подобного рода появился еще до Первой Мировой (в 1911 г.). Но «нужным парнем в нужном месте в нужное время оказался» именно британский полковник Эрнест Свинтон. Хотя уже те же 100 лет множество специалистов активно пытаются оспорить данный факт, приводя массу примеров нереализованных и «полуреализованных» проектов боевых гусеничных, колесно-гусеничных и «высококолесных» (есть такой термин) машин, созданных частью опередившими свое время, частью наоборот – безнадежно оторвавшимися от реальности инженерами и военными.

Видимо, помимо естественного патриотизма историков техники и военного дела, в попытках «переспорить прошлое» играют определенную роль и позднейшие исторические события. Юмор состоит в том, что на берегах «туманного Альбиона» не просто давно утратили позиции мирового лидера в проектировании танков. Там их вообще никогда не делали особо удачными. Поэтому, когда «страна - хронический бронебракодел» оказывается в категории «отцов-основателей» - это и вправду воспринимается несколько тяжело. Но что поделать, такова жизнь!

Официально считается, что идея танка родилась в июне 1900 г. в саваннах Трансвааля. Вроде бы именно тогда капитан Британских экспедиционных сил в Южной Африке Свинтон сделал первый набросок «бронированного чудовища». По одной версии – он был потрясен эффективностью действия британских пулеметов. По другой – аналогичный эффект на молодого офицера произвели картины воздействия «маузеров» (не тех, который пистолет «слово имеющий товарищ Маузер», а тех, которые винтовка той же фирмы) и автоматических пушек «Максим» (легендарный пулемет «при рождении» был 38,1-мм автоматической пушкой) буров на пехоту самой Британской Армии. Как бы там ни было – в октябре 1914 г. полковник Свинтон (уже занимая должность секретаря Имперского Комитета обороны) вспомнил об «инженерных опытах юности».

К сожалению для инициативного секретаря, военный министр Горацио Китченер, хоть и был соратником Свинтона по войне с бурами, в «танковом вопросе» оказался человеком консервативным. Фельдмаршал оставил проект создания «сухопутных кораблей» совершенно без внимания («дорогая игрушка!»). Для сравнения: в России проекту создания танка системы капитана Лебеденко уделяли внимание не только шеф военного ведомства, но и лично государь император. Правда, ни монаршее внимание, ни неограниченная финансовая поддержка так и не помогли довести «Царь-танк» до ума. Известный советский и российский историк танкостроения Игорь Шмелев с исчерпывающим лаконизмом описывал финал эпопеи с этим изделием: «работы остановились и гигантский каркас еще долгие годы ржавел в лесу, пугая случайных прохожих своими размерами»… И после этого еще говорят, что причина технической отсталости Русской Армии в 1914-1918 гг. крылась в «консерватизме высших сановников»! Скорее наоборот – они уж слишком сильно доверяли «инженер-оберфантастам» и просто откровенным аферистам от техники!!

Тем временем, на Британских островах события развивались следующим образом. Вопреки всем традициям, в армейские дела решил вмешаться Королевский Флот. Г-н Уинстон Черчилль (морской министр, но кавалерист «по карьерному происхождению» – о том, что сэр Уинстон будет тем самым человеком, который приведет свое государство к победе во Второй Мировой войне, тогда еще никто и не помышлял) смог по достоинству оценить идею сотворить «landship» и тем выиграть войну. Именно по этой причине созданием танка занялось не военное (что было бы логично), а военно-морское ведомство.

20 февраля 1915 г. под эгидой Адмиралтейства был сформирован «комитет сухопутных кораблей» во главе с кораблестроителем (!) Теннисоном д`Эйнкоуртом. Роль «морской жилки» в деле оказалась необычайной. Поскольку корабельные инженеры имели более здравое представление о возможностях «водоплавающих» броненосцев, чем восхищенно глядящие на них с берега «сухопутчики», то первое, что они предложили, это… выкинуть в архив проекты landship-ов, похожих на корабли. Кроме того, «флотские люди» далеко не были уверены, что знают – какой танк нужен полевой армии (и нужен ли вообще?). Поэтому «комитетчики» предприняли очевидный шаг (который, тем не менее, не пришел в голову чиновникам военных ведомств других стран): они решили спросить мнения тех, кому предстояло этими самыми танками воевать. Просто, элегантно, а главное – указанная методика выработки решений актуальна до сих пор.

Не удивительно, что проект был поддержан командующим Британскими экспедиционными силами во Франции генерал-фельдмаршалом сэром Джоном Френчем. Офицеры его штаба быстро сформулировали (впервые в мире!) «тактико-технические требования» к «наземному крейсеру». Он представлялся им, как относительно небольшая (по сравнению с популярными тогда идеями о многосоттонных чудовищах высотой с трех-четырех этажный дом) гусеничная машина с противопульной броней, преодолевающая рвы и воронки шириной до 4 метров и проволочные заграждения со скоростью не менее 4 км/ч (невероятно, но в 1915-м это считалось довольно много), легкой пушкой и парой пулеметов.

В сентябре 1915 г. группа инженеров «презентовала» созданную на базе трактора бронированную машину, в шутку названную «Маленький Вилли». Но это не был еще настоящий танк. Таковой («Большой Вилли») был опробован 30 января 1916 года. И всего через две недели был заказан сразу в числе ста штук под обозначением Mk.I.

Справедливости ради стоит заметить, что с точки зрения современных представлений о танке Мк. I не просто был неуклюж - он выглядит совершенным уродом. К громадному для 27-28-тонной машины корпусу в форме параллелограмма, целиком заключенному внутрь обвода гусеницы, сзади крепилась двухколесная тележка (так называемые хвостовые колеса). При натяжении тросов изнутри танка «рулевое устройство» поворачивалось и заставляла поворачиваться машину. Танки обслуживали, помимо четырех стрелков, еще четыре человека – водитель, командир (который заодно управлял тормозами гусениц) и два трансмиссионщика (работавшие на бортовых коробках передач – по человеку на каждую). В высшей степени оригинальной была и классификация машин – «по половому признаку» (танки, вооруженные пушками, официально именовались «самцами», а машины с исключительно пулеметным вооружением – «самками»; как следствие, когда на части пулеметных танков пришлось устанавливать пушку их назвали «гермафродитами»).

Тем не менее, эти громоздкие, медлительные (скорость 4,5 км/ч) машины и были первыми танками, опробованными в бою. В первой в мире танковой атаке предпринятой 15 сентября 1916 г. у французской деревни Флер-Курслет они, двигались в боевых порядках пехоты, преодолевали окопы и проволочные заграждения, подавляли вражеские пулеметы. Всего в атаке приняли участие 32 машины, из которых 14 успешно сломались и застряли (еще 17 отказали еще до боя), а остальные продвинулись вглубь обороны противника на «целых» 5 км.

Зная историю блицкригов Второй Мировой и современных войн трудно усмотреть в этом сенсацию. Но тогда это расценивалось как чудо. Продвинуться на 5 (пять) километров и потерять ВСЕГО ЛИШЬ 5 тыс. солдат! Невероятно!! В предыдущие месяцы армии союзников порой укладывали в землю десятки тысяч людей, чтобы овладеть несколькими сотнями метров вражеских позиций. Конечно, обе воюющие стороны предпринимали попытки взломать фронт с помощью артиллерии. Но уничтожить всех солдат противника не могли даже грандиозные артподготовки. Те же германские солдаты отлично знали, что если выдержать артиллерийский обстрел и дождаться, когда враг пойдет в атаку – MG-08 (германский «максим») непременно покажет себя с наилучшей стороны.

Такое бессилие средств наступления перед средствами обороны называлось «позиционным тупиком». Война же в «позиционном стиле» стала восприниматься как бессмысленная и бесконечная мясорубка. Танк изменил это. Не сразу, но изменил. Можно сказать, что новое оружие вернуло войне смысл. Вновь начав превращать ее из унылого побоища в разновидность жестокого, но все же искусства. Конечно, в подписи под первой в русской печати фотографией бронированной гусеничной машины, опубликованной в январе 1917 г. журналом «Нива» и гласившей «Лохань» («tank») – новый англійскій бронированный автомобиль, не знаючий преградъ», содержалась изрядная доля неточностей. И преград было достаточно и не автомобиль это был вовсе. Да и новым к тому времени он уже не был. Но мысль о революционном для военного дела характере детища «комитета сухопутных кораблей» оказалась совершенно верной. Эпоха «человеческих» войн начинала потихоньку перерастать в эпоху войн «технологических» (хотя в то время и слова такого еще не придумали).

А что же Россия? Конечно же, здесь существовали и более серьезные разработки, чем бредовые идеи Лебеденко. 9 января 1915 г. (по старому стилю) начальник снабжения армий Северо-Западного фронта генерал Данилов изучил предложение изобретателя Александра Пороховщикова по изготовлению «вездеходной машины, полезной в военном деле» для нужд Действующей Армии. Предложение было подкреплено чертежами и сметой изготовления опытного образца. Суть его состояла в установке на переделанном шасси автомобиля «Форд-Т» под его днищем двух «бесконечных вездеходных лент», чтобы можно было передвигаться на нем как по дорогам, так и по целине. Для поворота на твердом грунте предполагалось использовать два поворотных колеса, расположенных в носовой части по бортам. В мягком же грунте колеса поворот должен был осуществляться «за счет поворачивающего эффекта погруженных колес» и подтормаживания одной из гусеничных лент (сразу видно, что изобретатель машину явно никогда не водил – Прим. авт.).

Такая схема была сочтена сложной в реализации, и потому к изготовлению для опытного образца приняли упрощенный вариант – с одной вездеходной гусеничной лентой под корпусом машины. Всего четыре дня спустя после подачи проекта постройка «вездехода», была санкционирована. На ее изготовление выделялось 9660 рублей и 25 мастеровых.

К маю 1915 г. машина в основном была построена. Не хватало лишь броневого корпуса, который на испытаниях планировалось заменить балластом из мешков с песком. 18 мая состоялись первые официальные испытания, а 20 июля «вездеход» был показан комиссии, которая зафиксировала следующее: «… Оказалось, что означенный «вездеход» легко идет по довольно глубокому песку со скоростью около двадцать пяти верст в час; … Все значительным выбоины и неровности «полкового двора», где производились испытания, «Вездеход» брал легко на полном ходу. Поворотливость вполне удовлетворительная; в общем «Вездеход» прошел по грунту и местности, непроходимом для обыкновенных автомобилей».

Правда, управление «вездехода» на мягком грунте производилось не колесами, а упором шеста справа и слева от направления движения. Тем не менее, сама идея была сочтена правильной. Далее предполагалось создать образец новой боевой машины с двумя гусеничными лентами, а также дополнить «Вездеход» броневой защитой и вооружением. Возможно, его и удалось бы довести (даже невзирая на «погружающиеся колеса»), но… уже в марте 1917-го проект был окончательно прекращен «ввиду начавшихся беспорядков в стране». Таким образом, «Вездеход» так и не стал ни первым в мире, ни первым в России танком. Оставшись на уровне полупроекта – полумакета-«демонстратора технологии».

Впрочем, некоторая «связь» реального первого танка с Российской империей все же была. Как утверждает одна из многочисленных исторических «бывальщин» (смахивающих на анекдот, но выглядящих правдоподобными - хотя в любом случае это уже невозможно проверить), название нового класса боевых машин обязано своим рождением курьезной истории по части секретности. Для тайной доставки Mk. I к фронту их «запаковали» в деревянные ящики как «большие резервуары для русских» (причем с надписью кириллицей «Осторожно! Петроград!»). Никто и не предполагал тогда, что эта надпись породит новый термин, который на протяжении вот уже 100 последующих лет будет обозначать наиболее мощные боевые машины сухопутных войск. А танки действительно петроградской (точнее - ленинградской) разработки и производства станут таки всемирно известными…
Значок радиоактивности

ЗАДАЧИ ДЛЯ БУДУЩЕЙ ВОЙНЫ ЗА ДОНБАСС: АДМИНИСТРАТИВНЫЙ АСПЕКТ

Актуальные вопросы общегосударственного административного руководства войной – непопулярные соображения

В свое время автор этих строк категорически высказывался за то, что Донбасс должен быть удержан Украиной любой ценой. И сейчас, спустя два года спустя после соответствующих публикаций я никоим образом не отказываюсь от этой точки зрения. Однако, специфика происходящих событий заставляет в нынешних условиях делать существенную оговорку к ранее сказанному. А именно, речь идет только и исключительно о реальном удержании в составе Украины ныне мятежных территорий Донецкой и Луганской областей. Предлагаемая же в рамках т.н. «Минского процесса» лишь номинальное нахождение в составе Украины этих территорий (да еще и с возможностью при этом влияния контролирующих их сил на общеукраинские внутриполитические процессы), а равно и «молдавский сценарий» (часто именуемый также «приднестровским сценарием») развития событий, с точки зрения подлинных (и жизненно важных!) национальных интересов Украины стране не только не нужен, но даже и однозначно вреден.

При этом мы должны ясно отдавать себе отчет в том, что: а) по крайней мере нынешний этап Войны за Донбасс безусловно нами проигран и фактически и формально, причем «переиграть» его военно-политические результаты политико-дипломатическим путем совершенно невозможно ни сейчас, ни в будущем – даже отдаленном; б) следовательно, для установления действительного контроля Украины над Донбассом нужна новая война – причем с целью минимизации возможности открытого, прямого и масштабного военного вмешательства в конфликт Российской Федерации таковая война должна (1) вестись молниеносно и (2; что еще важнее) вестись «на сокрушение»: способами и средствами, обеспечивающими почти немедленный слом воли мятежных территорий к сопротивлению. Нужно (еще раз повторю) ясно понимать, когда российская пропаганда утверждает, что «насадить новоукраинские порядки в Донбассе можно только если хунта выжжет этот край каленым железом» («Известия»), то за исключением того единственного обстоятельства, что центральная власть в Киеве – вовсе не «хунта», а законное, демократически избранное и международно признанное (в том числе, кстати, и Россией) правительство – эти российские пропагандисты говорят абсолютную правду: мы действительно должны быть готовы «выжечь Донбасс каленым железом». И не просто готовы, а сделать это - когда придет время. Если же мы (и правительство – в широком смысле: Президент + Кабинет Министров + Парламент; и нация) считаем для себя это невозможным не только прямо сейчас (что еще можно понять), но и в будущем, тогда для нас же лучше то, что именуется неудобоваримой аббревиатурой ОРДЛО, «отпустить ко всем чертям и на все четыре стороны». В том числе и в международно-правовом аспекте этого самого «отпустить».

Что касается точки зрения автора на этот вопрос, то он полагает, что восстановление территориальной целостности Украины (причем речь не только об ОРДЛО, но и об Крымском полуострове; впрочем второе – это следующий, намного более сложный этап, и следующая война) важнее решительно всего – включая становящийся все более призрачным «европейский выбор». На ближайшие годы национальной идеей Украины должна стать не «европейская мечта», а национальный реванш - подобно тому, как национальный реванш стал национальной идеей французской нации после 1871-го года. Но к этому национальному реваншу надо упорно и планомерно готовиться – на моральном, информационном, политическом, экономическом и конечно военном уровнях.

Касательно последнего: пауза в виде «холодного (пусть и с частыми «горячими» рецидивами») мира» должна быть использована для коренной реорганизации организационно-штатной структуры всех Вооруженных Сил (ВС) Украины (именно всех, а не только тех их компонентов, которые ныне входят в состав «официальных» национальных ВС) и органов государственного управления ими. Тема оптимальной организационно-штатной структуры (ОШС) ВС (прежде всего национальных Сухопутных Войск (СВ)) – также отдельный - большой, сложный и остродискуссионный - разговор, которого здесь автор, с позволения Читателя, тоже касаться не будет (хотя бы по соображениям объема статьи). Замечу лишь, что ОШС СВ, даже если использовать для ее насыщения только уже располагаемые вооружение, военную и специальную технику (ВВСТ), устарела (либо с первого же момента введения в нее соответствующего звена абсолютно не отвечала требованиям) полностью и на всех уровнях: от механизированного отделения до оперативных командований и «видового» командования СВ. А вот на организации общегосударственного административного руководства войной, полагаю, следует остановиться все же поподробнее.

Прежде всего, «перезагрузки» требует само понятие «Вооруженные Силы Украины». По глубокому убеждению автора, национальные ВС должны включать в себя: собственно то, что сейчас называют «ВСУ», т.е. Силы Обороны (в составе: трехкомпонентных Наземных Сил Обороны, т.е. Армии Украины – комплектуемых на смешанной (призыв+контракт) основе регулярных СВ, Сил территориальной обороны – добровольческих территориальных СВ - и Сил местной обороны («хоум гард/ландштурма/хемверна по-украински» - вооруженного легким и средним оружием добровольческого же национального территориального ополчения)); Морских и речных Сил Обороны (нынешние ВМС); Воздушных Сил Обороны (нынешние Воздушные Силы), а также Железнодорожных Войск - в которые снова следует реорганизовать нынешнюю Государственную специальную службу транспорта Украины), военизированных Сил внутренней безопасности (Национальной Гвардии и военизированных частей Национальной полиции), Сил охраны границ (сухопутной Пограничной Охраны и Береговой Охраны – причем последняя должна включать в себя не только морской и речной, но и наземный (контроля непосредственно береговой черты) компоненты) и Сил гражданской защиты (ядром которых должны стать Войска Гражданской Обороны - их следует в возможно более короткие сроки возродить - как организационно-штатную структуру, оптимизированную именно для выполнения задач гражданской защиты при ведении территориально-масштабных и интенсивных боевых действий).

При этом общегосударственным органам административного управления всеми этими составляющими «расширенных» национальных ВС должно стать Министерство Вооруженных Сил Украины (Министерство ВС), которое следует освободить от всех иных забот по обеспечению деятельности ВС, кроме административных, связанных с комплектованием, выработкой технических заданий на ВВСТ, ракеты и боеприпасы и некоторых других. Для того же, чтобы учесть значительную специфику деятельности Сил внутренней безопасности, Сил охраны границ и Сил гражданской защиты - Министерство ВС Украины должно осуществлять административное руководство ими через пользующиеся значительной «автономией» профильные Государственные департаменты при Министерстве ВС. При этом, что касается Государственного департамента [военизированных] Сил внутренней безопасности, то подчиненные ему военизированные части Национальной полиции должны, как правило, находиться в оперативном подчинении национального МВД, а Национальная Гвардия – опять же, как правило, т.е. с допущением и исключений в определенных случаях, находиться в подчинении Министерства ВС – как инструмент, ответственный за противодействие хоть и преимущественно внутренним, но вооруженным, а главное – широкомасштабным и организованным (т.е. военного характера) угрозам национальной безопасности.

Что же касается снабжения национальных ВС потребными им ВВСТ, ракетами и боеприпасами, а также ведения соответствующих НИОКР, то эти функции должно взять на себя Министерство вооружения и боеприпасов. Ибо представляется, что оборонной промышленностью должна руководить не коммерческая – пусть даже и государственная – структура, коей в настоящее время является госконцерн «Укроборонпром» (находящийся к тому же и «вне министерств» и даже фактически вне правительственной вертикали исполнительной власти вообще), а орган государственной власти и управления «первого уровня». В ведение Министерства вооружения и боеприпасов следует передать хозяйствующие субъекты (вне зависимости от форм их собственности), а также некоммерческие организации, удельный вес профильного Государственного оборонного заказа (в расширенном - сообразно расширенному пониманию состава национальных ВС - понимании термина ГОЗ) в деятельности каковых составляет не менее 30% от производимых ими продукции, работ и услуг (в финансовом исчислении).

Удовлетворение же потребностей Министерства ВС в предметах снабжения, не относящихся к функциональной номенклатуре Министерства вооружения и боеприпасов (продовольствие, медикаменты, предметы вещевого довольствия, ГСМ и пр.) следует возложить на отдельное Министерство военного снабжения. Наконец, представляется, что в наших условиях был бы весьма полезным также учет американского и особенного - британского опыта времен Второй Мировой, показавший значительную пользу создания государственного органа, специально ответственного за экономическую войну с противником – Министерства экономической войны. Координировать же усилия вышеперечисленных четырех ведомств (Министерство Вооруженных Сил с подчиненными ему Государственными департаментами, Министерство вооружения и боеприпасов, Министерство военного снабжения и Министерство экономической войны) должен председатель Правительственного Комитета (организацию таковых комитетов – а предлагаемый к созданию Комитет должен быть не единственным - в национальном Кабинете Министров в бытность Премьер-Министром Украины г-жи Тимошенко однозначно следует признать весьма продуктивной идеей – вне зависимости от того, как оценивать Юлию Владимировну и на личном уровне и как политическую фигуру; впрочем – межминистерские Правительственные Комитеты – это тоже «административная калька»: и опять с британского опыта - весьма давнего, вполне успешного и используемого «на исторической родине» и поныне) по делам обороны. В который должны войти четыре соответствующих министра в качестве членов (причем на Министра ВС Украины следует возложить также функции заместителя председателя упомянутого Комитета), а возглавить его - председатель в ранге Вице-Премьер-Министра. Рабочим же аппаратом последнего должностного лица следует сделать (здесь автор снова сошлется на британский опыт времен Второй Мировой войны) Министерство координации национальной обороны, «первым лицом» какового указанный Вице-Премьер одновременно должен являться.

Наконец, также следует существенным образом изменить статус и содержание деятельности СНБО. И речь, конечно, не столько о том, чтобы убрать из его названия тавталогичное «и обороны» (национальная оборона один из частных аспектов национальной безопасности, поэтому формулировка «национальной безопасности и обороны» примерно соответствует по «глубине» смысловой нагрузки фразе «сыра и голландского сыра»). СНБ не должен принимать никаких «решений» (даже вводимых в действие Указами Президента), а быть исключительно консультативным и координирующим органом при главе государства – причем с упором именно на первый из этих двух пунктов. Руководить же его аппаратом должен не находящийся в непонятно каком административно-политическом статусе Секретарь СНБО, а (по совместительству) помощник Президента Украины по национальной безопасности (по должности являющийся также членом СНБ).

Разумеется, реформа общегосударственного административного управления национальной обороной Украины – не только не единственное, но и абсолютно недостаточное условие «пацификации» Донбасса. Для этого необходим целый комплекс мер во всех значимых областях государственной и общественной жизни страны (о чем, впрочем, уже кратко упоминалось выше). Но тем не менее – кардинальная реформа военно-административного управления является одним из необходимых условий успеха. И неизбежная в уже недалеком будущем политическая, кадровая и организационная «перезагрузка» Кабинета Министров Украины станет хорошим шансом для начала движения к реализации этого условия. Во всяком случае – очень хочется надеяться на это.